Глобальная Альтернатива (01.02.04)
Объясняясь с читателем этаким быстрым огнедышащим рэпом, Октав последовательно ненавидит всё, из чего составлена его реальность: рекламодателей, рекламобрателей, близкое и далекое начальство, офисы и бутики, телезрителей и коллег по «облучению аудитории». Цитируя убийцу Мэнсона, он пишет «Свиньи» своей кровью на кафеле в корпоративном сортире. Чисто эмоциональная агрессия приводит к осмыслению противника в терминах: «телевизионный фашизм» и «новый рабовладельческий строй». Для убедительности припоминаются Унабомбер, Кон-Бендит, Грамши. Антиутопия воплотилась в жизнь не смотря на прозорливость всех оруэллов, и жизнь отныне -- гонка за рекламным сном. Осознав это, Октав с приятелями душит подушкой старушку-процентщицу, живущую в Майями на побережье. Бегбедер устроил роман так, что подобные «перегибы» при желании списываются на личную амурную драму героя и кокаин, вдыхаемый молодым рекламистом как твердое топливо.
Французскую, и шире, европейскую культуру антибуржуазностью не удивить. Особых новостей в книге тоже нет: реклама –обман, народ—зомби, герой обречен и выход неизвестно где. Но пишет Бегбедер бодренько, с заразительными приступами горького веселья и на современном материале: Манон (автор разработал телевизионный стиль этой фирмы), Колгейт, Нестле, магазины «Перекресток» … Да и построен текст интересно: «точка говорения» Октава с ростом его отчуждения от мира меняется в каждой части. Сначала он говорит изнутри, потом обращается к себе, как к знакомому, дальше как к незнакомому, затем и вовсе как к части нечестивой касты, и заканчивает островом призраков – бессмертных хозяев мира.
Согласно европейским опросам, единственная «теоретическая» книга, читаемая там сейчас молодежью -- «Но лого» Наоми Кляйн. А написано там, между прочим, то же самое, что во «Франках», только нет сюжета, меньше эмоций и больше цифр. Что и делает Бегбедера вполне серьезным претендентом на титул «голоса поколения».
Алексей Цветков
Глобальная Альтернатива
|
|
|
